СИЛА В ДРУЖБЕ
   
 
RUS  SWE 
 
Швеция
 
История
Карта
Государственное устройство
Праздники
Государственная символика
Экономика
Культура
Наука
Обучение в Швеции
Публикации о Швеции
Полезные ссылки
 

Шведы и русские
 
Образы соседей
Российско-шведские отношения
Шведы в России
Русские в Швеции
Книги
 

Архив
 
Новостей
Тематических публикаций
Интервью
Фотографий
 

 

История дипломатического представительства Швеции в Москве

Около четырех месяцев по морю и суше, преодолевая непогоду и бездорожье, добиралось Великое посольство шведское до Москвы. Позади были города и веси, торжественные приемы у царских наместников и воевод, впереди - личная аудиенция у царя и Великого князя Алексея Михайловича. Впрочем, аудиенция могла и не состояться. Шведы, заботившиеся о престиже своего монарха - "великого и милостивого" Карла XI, наотрез отказывались исполнить требование русских - предстать перед российским государем с непокрытыми головами. Долгие споры и взаимные упреки только подливали масла в огонь. Наконец, когда терпение обеих сторон было уже на исходе, решили послать гонца в Стокгольм, дабы узнать мнение шведского короля по спорному вопросу... Через два месяца гонец вернулся в Москву с положительным ответом - Карл XI посчитал незазорным для своих послов снять шляпы перед государем всея Руси. Выстраданный обеими сторонами прием состоялся 30 марта 1674 года, семь (!) месяцев спустя после отправления Великого посольства из Стокгольма.

"Лето в Московии не длится и четырех месяцев. И в это время здесь так жарко, что зерно подчас портится и высыхает от этой жары, так как это было в 1527 году. Зато зима здесь бывает ужасно лютая... Когда зачерпываешь ковшом воду, а затем выплескиваешь ее на ветер, то она превращается в лед еще до того как достигнет земли."

Петрус Петрейус, участник шведских посольств в Москву в 1608-1611 гг.

Дипломатические отношения между Швецией и Московией были установлены в конце XV века, практически сразу после того как Иван III присоединил к своим владениям Великий Новгород. Правда, еще в течение долгого времени все контакты Новгородом в основном и ограничивались. Представителей шведского королевства, прибывавших в Москву ко двору Великого князя, неизменно отсылали к новгородскому воеводе. Последний считался на Руси ровней шведскому королю, в то время как русский государь и по своему положению, и происхождению стоял, по мнению московитов, гораздо выше монарха Швеции.

В XVI веке шведы и русские последовательно переходили от войны к миру и от мира к войне. В зависимости от объстоятельств менялось и отношение к послам Его королевского Величества. В 1556 году, когда в Москву прибыло шведское посольство во главе с Лаурентиусом Петри, первым лютеранским архиепископом Швеции, царь Иван Грозный проявил себя радушным хозяином, устроив для гостей "пир на весь мир". (Это, впрочем, не помешало ему отказать шведам в личной встрече и вновь направить их в Новгород). Куда более жесткий прием был оказан епископу Паулю Юустену, возглавившему шведское посольство в Московию в 1569 году. Шведов, отказавшихся вести переговоры с новгородским воеводой, арестовали и как пленников отправили в Москву, а оттуда в маленький городок Муром, где они в течение почти двух лет были отрезаны от остального мира. Возможно, это была месть Ивана Грозного за избиение его представителей в Стокгольме во время дворцового переворота, возведшего на престол противника Ивана - герцога Юхана. Возмущенные поведением друг друга Иван IV и Юхан III обменялись в личной переписке такими "любезностями" после которых, казалось, никакие контакты между двумя монархами более невозможны.
Однако тяжелое поражение Московского государства в Ливонской войне вынудило царя сменить гнев на милость и даже пойти на прямые переговоры с Юханом III. Окончательно же неприятная для шведских королей традиция - общаться с Москвой через Новгород, ушла в прошлое в XVII веке, после того как победы Густава II Адольфа на полях Европы превратили Швецию в великую военную державу.

Шведское подворье

В 1617 году ослабленное внутренними смутами и иноземной интервенцией Московское государство вынуждено было подписать крайне невыгодный для себя Столбовский договор со Швецией, по которому во владения шведского королевства переходили Карелия и Ингерманландия. Русь оказалась полностью отрезанной от Балтийского моря.

Но до реванша было еще далеко, а потому приходилось вести сугубо прагматичную политику, пытаясь играть в своих интересах на противоречиях более могущественных соседей. Вечно актуальный вопрос - "против кого дружить?" стал особенно актуальным для Московии в конце 20-х годов XVII века, когда ситуация на международной арене сложилась таким образом, что извечные противники - Швеция и Россия вновь, как и в начальный период "смутного времени", оказались заинтересованными в совместных действиях против Речи Посполитой. Важно отметить, что борьба шла не только за территории, но и за лишение польских королей возможности претендовать на российский и шведский престолы.

Одним из проявлений союзнических отношений стало предоставление Швеции в 1628 году права на беспошлинные закупки хлеба в Архангельске с целью его последующей перепродажи на амстердамской хлебной бирже. Посокольку разница в ценах на мировом и русском рынке измерялась десятизначными величинами, фактически речь шла о скрытой финансовой субсидии шведскому королевству, ведущему борьбу против общего врага. (В обмен шведы поставили в Россию несколько тысяч мушкетов, шпаг, пистолетов, лат и прочего вооружения, необходимого для войны с поляками.)

Поддержанию союзнических отношений с Россией придавалось в Швеции столь серьезное значение, что король Густав решил направить в Москву своего представителя, одной из главных задач которого состояла в том, чтобы наблюдать за исполнением достигнутых соглашений. Первым постоянным представителем или как тогда говорили "агентом" Швеции в Москве стал бывший офицер и ревностный служака Юхан Меллер, получивший назначение весной 1631 года. Шведская дипломатическое представительство разместилось в здании шведского купеческого подворья, располагавшегося неподалеку от Тверской улицы.

После того как в 1632 году Мёллер неожиданно скончался в Москве, на пост шведского уполномоченного была назначена его вдова - Катарина Стопиа. (Вероятно, это был первый случай в мире, когда дипломатическую миссию возглавила женщина.) Впрочем, царский двор так и не признал официальных полномочий Стопиа и уже в 1634 году шведское правительство вынуждено было направить в Москву нового представителя - Петера Крусебьорна, состоявшего в более высоком дипломатическом ранге резидента.

Чем же занимались в Москве шведские резиденты? Согласно инструкциям шведского правительства, в круг их приоритетных задач входило, во-первых, наблюдение за развитием событий в России и дипломатической активностью других государств в российской столице. (Основное внимание уделялось противникам Швеции - Речи Посполитой и Дании.) Вторая задача - сбор сведений о торговле с Западной Европой и Персией. (Шведское правительство было крайне заинтересовано в том, чтобы перевести основную часть торгового потока между Россией и Западной Европой из Архангельска в прибалтийские порты Швеции. Кроме того, шведы надеялись добиться от русских властей разрешения на транзитную торговлю с Востоком.) И, наконец, третья и, пожалуй, наиболее реальная задача состояла в защите торговых интересов шведских подданных, а это были, прежде всего, прибалтийские немцы, на территории русского государства. (Особые нарекания вызывала позиция новгородского воеводы, зачастую отказывавшегося пропускать шведских торговых людей в Москву.)

Для более эффективной работы шведское правительство рекомендовало своим резидентам не скупиться на вербовку информаторов. Последние должны были поставлять достоверные сведения, в том числе и о том, кто из русских наиболее вредит интересам Швеции в России. О таковых следовало немедленно сообщать московским властям и не только сообщать, но и требовать для недобро-желателей ссылки в Сибирь или смертной казни.

Главными противниками шведы, не без основания, считали Ордина-Нащокина, выступавшего за союз Руси с Речью Посполитой и корпорацию "гостей" - купцов-монополистов, державших в своих руках торговлю самыми прибыльными товарами. Против "гостей" шведы даже составляли "подметные письма", которые распространялись среди представителей российской политической элиты и провинциального купечества. Пропагандистские усилия шведского правительства не оказали, однако, какого-либо влияния на российскую торговую политику.

Необходимо отметить, что шведские резиденты, большинство из которых были представителями купеческого сословия, и сами активно участвовали в проведениии торговых операций в российской столице. Некоторые из купцов-резидентов за время своего пребывания в первопрестольной задолжали российским партнерам столь значительные суммы, что властям приходилось насильно удерживать их в Москве до решения вопроса с долгами на дипломатическом уровне. Одним из таких злостных неплательщиков был уже упоминавшийся ранее Петер Крусебьорн, которому в общей сложности довелось провести в Москве долгих четырнадцать лет, из них пять лет - по воле российского правительства.

Впрочем, именно благодаря Крусебьорну, а точнее его запискам, сохранившимся в шведских архивах, мы имеем сегодня представление о том, как примерно выглядело шведское дипломатическое представительство образца XVII века. Итак, на вершине пирамиды, если не считать самого резидента, располагались его личный секретарь, лютеранский священник, а также некий эксперт по России. Все они имели годовой оклад в размере 50 рублей, что по тем временам было довольно большими деньгами. Далее в табели о рангах следовали переводчик с зарплатой в 30 рублей, снабженец, слуга и собственный посольский портной. Последний, писал Крусебьорн, был жизненно необходим, поскольку "никто из русских не мог работать по нашему образцу".

Еще один слуга, получавший 20 рублей в год, отвечал за содержание пистолетов и карабинов Крусебьорна, которые тот в ночное время держал заряженными на своем столе на случай вторжения разбойников. Немногим меньше - 15 рублей, платили опытному кучеру. Без него, по словам шведского резидента, передвижение по московским улицам, особенно весной и осенью, было бы крайне затруднительным занятием. Охрану миссии осуществляли шестеро ландскнехтов. ( Принятые меры безопасности не казались излишними, учитывая, что в XVII веке шведское подворье, по крайней мере дважды, в 1634 и 1648 гг, подвергалось разграблению и разрушению во время народных волнений в Москве.)

В течение нескольких лет Швеция оставалась единственной страной, имевшей своего постоянного представителя в Москве, что, безусловно, отражало особый тип отношений между двумя державами. Однако "медовый месяц" в российско-шведских отношениях продолжался недолго. Весной 1634 года, после того как русские войска капитулировали полякам под Смоленском, а шведы столкнулись с серьезными проблемами на "германском" фронте, что сделало невозможным их выступление против Речи Посполитой, Россия решила отказаться от продления торговых льгот шведскому королевству. С точки зрения московитов, отпала и необходимость в дальнейшем пребывании шведского резидента в Москве. (Понятно, что шведское правительство, крайне заинтересованное в постоянном наблюдении за восточным соседом, придерживалось противо-положного мнения).

С этого момента деятельность представителей Швеции в Москве встречала упорное противодействие со стороны российских властей. Вопрос о возвращении на родину шведских резидентов регулярно поднимался на переговорах со Швецией. Так русские послы, прибывшие в 1649 году в Стокгольм ко двору королевы Кристины, без обиняков заявили Ее Величеству, что было бы лучше, если бы она отозвала своего резидента из Москвы и более не присылала своих представителей в русскую столицу. Те, по мнению московитов, все равно ничем другим не занимались, кроме как продажей "адского зелья" - табака!

Русские послы жаловались также на то, что сменивший Крусебьорна на посту резидента Карл Поммеринг в одном из официальных обращений запутался в титулах Великого князя Алексея Михайловича. По тем временам это было серьезнейшей ошибкой, которая могла повлиять на отношения между двумя державами. Поскольку и в Стокгольме были не слишком довольны Поммерингом, Кристина приняла решение отозвать незадачливого резидента домой. В наказание за допущенные ошибки последний должен был за собственный счет одеть, обуть и накормить положенную ему по статусу свиту, которая сопровождала его до русско-шведской границы.

Несмотря на активные контакты на дипломатическом уровне, пятидесятые годы XVII века ознаменовались очередным вооруженным конфликтом между Московским государством и Швецией. Незапланированная война (1656-1658) застала врасплох как шведских, так и русских подданных, неожиданно для себя оказавшихся на территории противника. По традициям военного времени, все они были арестованы, а их имущество и товары конфискованы. (Шведское подворье в Москве планировалось использовать в качестве гостиницы для зарубежных послов, прибывающих по делам службы в российскую столицу).

Статус-кво был восстановлен только в 1661 году после подписания сторонами Кардисского мирного договора, подтвердившего неизменность всех основных пунктов столбовского соглашения 1617 года. Отдельно подтверждалось право сторон иметь торговые дворы-представительства в Швеции и России. Тем не менее, позиция российских властей в отношении постоянных представителей Швеции в Москве не изменилась - при каждом удобном случае шведам указывали на нежелательность их дальнейшего пребывания в российской столице.

Дипломатические игры продолжались с переменных успехом влоть до 1700 года, когда Северная война сделала излишним поиск каких-либо компромиссов. После заключения Ништадского мирного договора (1721) и открытия шведской миссии в Санкт-Петербурге, представительство Швеции в Москве утратило былое значение. Во второй половине XVIII - первой половине XIX века здесь находились лишь специальные представители шведской короны, отвечавшие за управление шведской собственностью за рубежом. Последний из них - Юхан Сундлер, скончался в 1845 году.

Официально шведское подворье просуществовало вплоть до 1874 года, когда Россия и Швеция приняли решение передать друг другу русский гостиный двор в Стокгольме и, соответственно, шведское подворье в Москве. К сожалению, до наших дней здание первого представительства Швеции в России не сохранилось, так что сегодня только не совсем благозвучное название улицы - Шведский тупик, напоминает горожанам о шведском прошлом этого кусочка Москвы.

Время перемен

Новый этап в истории шведских представительств в Москве связан со старинным особняком под адресу: Брюсов переулок, 8, где в начале XX века находилось Почетное, а затем и Генеральное консульство Швеции. Сотрудники консульства стали свидетелями всех перепитий бурной российской жизни, включая революции 1905 и 1917 годов. Консульство работало в Москве вплоть до 1918 года, когда в условиях начавшейся в России Гражданской войны шведские власти приняли решение отозвать своих дипломатов на родину. (После их отъезда здание было национализировано. В наши дни здесь находится Дом композиторов России).

Но уже в 1924 году, вслед за официальным признанием Советского Союза, Швеция вернулась в Москву. Первым шведским посланником в СССР стал Карл фон Хейденстам, возглавлявший шведскую миссию в советской столице с 1924 по 1930 г. На этот раз представительство Швеции расположилось на улице Воровского/Поварская, 44. Особняк, построенный по слухам знаменитым российским предпринимателем Саввой Морозовым, служил для шведских дипломатов одновременно и служебным, и жилым помещением.

Сотрудник миссии Гуннар Хэгглеф, приехавший в Советскую Россию в 1930 году, так описал свое первое свидание с Москвой:

"... Москва - это гигантская деревня, явно строившаяся на авось. Только одному богу известно, сколько же здесь церквей. Некоторые из них совсем обветшали, но многие поддерживаются верующими. Можно видеть тысячи людей, идущих в церковь.

Очень мало автомобилей. Улицы заполнены народом, идущим на работу или с работы, или просто отправляющимся за покупками... Хотя покупать-то практически нечего, по крайней мере, для большинства. Однако для высоких советских функционеров и дипломатов есть специальные магазины, где можно приобрести всевозможные лакомства."

В ранге посланника Гуннар Хегглеф вновь прибыл в Москву в послевоенном 1946 году. (Во время второй мировой войны, а точнее с октября 1941 по август 1943 года, шведская миссия, которую возглавлял Вильгельм Ассарсон, находилась в Куйбышеве/Самаре.) Сравнивая свои впечатления с тем, что он увидел 16 лет назад, Хегглеф писал позднее в мемуарах:

"...Для большинства жизнь кажется не претерпела значительных изменений. Те же очереди терпеливо ждущих людей у государственных магазинов, те же переполненные громыхающие трамваи и те же группы бабушек из деревни, торгующих птицей, рыбой или яблоками по ценам черного рынка. Но также и то же дружелюбие, та же радость по поводу малейшего просветления в череде повседневных проблем, и то же восхищение постепенно возвращающимися торжествами - военными парадами, артиллерийскими салютами и "фейерверками Победы".

Между тем в большой политике вначале почти незримо, а потом все более ощутимо надвигалась "холодная война", в которой Швеция, оставаясь частью западного мира, пыталась сохранить ровные отношения со своим восточным соседом. Этому способствовал регулярный обмен визитами, начавшийся в середине 50-х годов. Первыми, в июне 1955 года, направились в Советский Союз шестнадцать депутатов риксдага во главе с Густафом Нильссоном. Но настоящий прорыв произошел в 1956 году, когда Москву впервые посетил премьер-министр Швеции Таге Эрландер.

Делегации правительства, парламента, общественных и спортивных организаций сменяли друг друга в Москве. Работы для шведского представительства становилось все больше, а места в старом здании на улице Воровского все меньше. Рольф Сульман, бессменный посол Швеции в СССР с 1947 по 1964 год, передал через Министерство иностранных дел Советского Союза пожелание шведской стороны о строительстве в Москве нового здания посольства Швеции.

Русские согласились. После долгих переговоров, завершившихся уже при Гуннаре Ярринге (посол Швеции в СССР с 1964 по 1973 гг), для застройки был отведен участок на улице Мосфильмовской. Строительные работы начались в июле 1968 года. Необычный для Москвы архитектурный стиль растущего на глазах здания привлек к нему всеобщее внимание - в народе посольство, напоминавшее по своим формам средневековый форт, сразу же окрестили "красной крепостью".

Торжественное открытие состоялось 20 июня 1972 года. На темнокрасном фасаде блистали три золотистые короны, ставшие для москвичей символом нового "шведского подворья", уютно расположившегося на западе древней столицы России. История продолжалась...

 

Константин Иванов

http://www.paneuro.ru/main/sweden/posolstvo/1.html

 
Поиск по сайту
 

Введите ваш запрос для начала поиска.

 

Новости
 





 

Погода и валюта
 


GISMETEO: Погода по г.Москва
GISMETEO: Погода по г.Стокгольм

Курс Шведская крона - рубль
 


 
 

Общество друзей Швеции © 1993-2017. Суббота, 19.08.2017.


www.russwed.ru